Ах степь как хороша в бескрайности своей,
И плещет ковылем юго-восточный ветер,
И заросли костра, как всполохи огней,
И глянцевый рассвет, и бесподобный вечер.

И тихо мне поет на ветке Гомоюн:
Что было, что пришло, и что грядет на свете,
Узором за узор плетет ползучий вьюн,
Запечатляя в них историю столетий.

Как тихо и тепло, когда не видишь ты,
Накат тяжелых туч и синеву тревоги.
А буря уж гудит на краешке земли.
И Велес крепко спит в тени своей берлоги.

Седою мглой войны окутывает Явь
И птица Гомоюн попала в злые сети.
А на горе Сион устроили шабаш.
Парламент мертвецов — скупые Нави дети.

И стал печален мир в спокойной тишине,
По венам потекли ручьи чужого взора.
А Родина одна в бездушной слепоте,
В неразумении бесславного позора.

И заговора сеть тянули мертвецы,
Что бы ловить слепцов в раздоры и несчастья.
И намотали в три клубка: узлы и колецы.
В них было все: — война, и мор, и сладострастие.